Калейдоскоп

какие воспоминания тусклые, все без цветов ярких.
набрать их полные руки и выкинуть, выкинуть нахуй.

я так люблю заглядывать в окна. В каждом окне свой мир, к которому я вряд ли когда -нить буду иметь отношение.

Последнее время складывается устойчивое представление жизни, как о поезде в котором ты волен переходить из вагона в вагон, убиваться в сопли в вагоне-ресторане, нюхать кокаин в туалете, общаться с пассажирами, спать с проводницами. Но на этом твоя свобода в принципе и заканчивается, и остается лишь отстраненно наблюдать за событиями проносящимися за окном, не имею ни малейшей возможности как-то повлиять на них. Остается только ждать остановки, когда появиться возможность сменить поезд на в принципе точно такой-же, только который несется в другую сторону. Хотя в принципе можно поменять и класс поезда сменить ржавую электричку на красавец поезд с номерами люкс и дорогим рестораном. А можно и наоборот, тебе решать. Но это не так важно, потому что если подняться повыше, например залезть на крышу вокзала, то можно увидеть, что поезда все на самом деле несутся в одну точку, только едут они туда разными путями петляя или прямиком через лес.

а в поисках невыносимой лёгкости, я стёр все жизни тонкости.

Встречаешь, какую-нить хуйню. Да ну ее на хуй - в пизду. А она попадает в мозг, сука. Вот блядь, не пруха.



А вообще то я хотел написать про весну, а вышла та хуйня наверху. Тогда хотя бы про лето, что ли напечатать строку. А что я про лето сказать могу? Ну, хотя бы то, что думаю реже всякую хуйню. Сплю только через не хочу. Смеюсь почаще. Скулю потише. Бью послабже. Хожу полегче. И не так желчен как прежде. Сарказм потоньше, а ирония помягче. Таким бы остаться и становиться старше. Но за окнами уже листья падшие. Поэтому прижавшись нежно к сентябрю, шепчу я осени на ушко: «Иди в пизду, старушка».

Все как-то скучно и просто, до зевоты. Конечно, откровенно говоря, заебало это нытье, про то, что: «Мы бегаем по кругу», «Выхода нет!», «Проводник иди на хуй, я здесь сойду», но ведь, правда, же. Вон сцуко даже клоуны по среди карнавала, думают о чем-то. Хотя конечно может у него в голове, мысли про то где бы нарыть бабла на кокс. Тогда еще не все так плохо.

Клоуны шутили, смеялись, играли, бесились. Дети хлопали в ладоши, кричали и дергали взрослых за рукав. Играла музыка, небо раскалывалось от фейерверков. Представление закончилось, клоуны засобирались в дорогу, (  а один решил задержаться )

Говорил – на хуй, а шел на работу.
Сменил тактику.
Бля... уж лучше на работу.

Заглянуть в подворотню. Подняться на лифте. Пробежаться до края. Не повиснуть на проводах. Подержаться за антенну. Посмотреть вниз и испугаться. Заглянуть в окна. Стать ближе к солнцу. Не подавать виду. Спуститься вниз. Мысленно поцеловать асфальт.

Люди смеялись, прыгали, кричали. Показывали пальцем на небо и кричали "Смотри". А я ходил злой, и делал вид, что мне все равно. Эмо, бля)

Теплые лучи солнца через листву, теплые воспоминания, теплый запах травы, мгновения которые хочется превратить в вечность, мгновения в которые всегда ныряешь, когда страшно и плохо, мгновения вспоминая которые душа выгибается как кошка на раскаленной крыше. Моменты, которые навсегда становятся частью тебя, моменты которые дают тебе силы каждый день заводить пружину, моменты, которые хочется находить снова и снова. Секунды, которые объясняют, зачем толкался в метро, зачем нахамил в автобусе, зачем толкнули локтем, зачем читал Кортасара, зачем смотрел новости, зачем не спал всю ночь, зачем потерял голову, зачем шел дождь, зачем опоздал на такси.

Европа, сотни лет вместе. Разноцветная, но из одной ткани, как одеяло, сшитое из лоскутков.
Стоит только пронестись через линию на карте, которую раньше называли границей, и ты среди других характеров, взглядов, эмоций.
Раньше я рвался на юг к морю, теперь мыслями я бегу на север, к сладковатому запаху в воздухе и широким проспектам, где море растворяется в воздухе, и сохнет солеными брызгами на лице.